?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: лытдыбр



В этом году День борьбы за свободу и демократию, ставший 30-летним юбилеем «бархатной» революции, праздновали всем чешским миром. Национальный проспект Праги заполнили сорок тысяч человек. По маршруту, которым 17 ноября 1989 года под антикоммунистическими лозунгами пражские студенты шли навстречу полицейским дубинкам, текла десятитысячная колонна. Около сорока тысяч зрителей собрал вечерний концерт на Вацлавской площади. Послушаем голоса тех, кто в этот воскресный день отмечал эту историческую дату на чешских улицах, площадях, в костелах.

22-летний студент Карлова университета Карел пришел на Вацлавскую площадь 17 ноября, чтобы посмотреть, как в столице отмечают 30-ю годовщину событий, которые привели к смене режима.

Национальный проспект в Праге, фото: Антон Каймаков
Национальный проспект в Праге, фото: Антон Каймаков


– Я рад, что «бархатная» революция произошла, однако одновременно я воспринимаю ее в какой-то мере как неоконченную революцию, так как события осени 1989 г. имели потенциал изменить коррумпированное коммунистами государство к лучшему. Однако то что происходило после ноября 1989 года – например, приватизация предприятий – этим я несколько разочарован. Тем не менее, такой вариант все же лучше, чем если бы вообще ничего.

– Многие из участников сегодняшних акций отмечают, что, прежде всего, ценят свободу, которую им принесла смена режима. Что она означает в вашем понимании?

– Все зависит от определения этого понятия. Да, мы можем свободно ездить за границу, есть у нас и определенный свободный рынок, но, я думаю, что свобода не должна заключаться, упрощенно говоря, только в том, чтобы в магазинах всегда были бананы. По моему мнению, на сегодняшний день чешское общество нельзя считать граждански зрелым, а, оглядываясь назад, также думаю, что со многими этапы переходного периода в стране можно было справиться лучше.

Вспоминали о юбилее «бархатной» не только на площадях, но и во время литургий в храмах, как сотрудница школы из пригорода Праги Эва Новакова.

Read more...Collapse )
В честь 30-летнего юбилея со дня «бархатной» революции невозможно не вспомнить о человеке, который являлся ее лицом и вдохновителем. Речь о Вацлаве Гавеле первом президенте Чехословакии после свержения социалистического строя.

Вацлав Гавел, фото: Милонь Новотны
Вацлав Гавел, фото: Милонь Новотны

Фото: Кристина Макова
Фото: Кристина Макова


«Вся история жизни Вацлава Гавела удивительна. Несмотря на все сомнения окружающих, все его мечты воплотились в жизнь возобновление самостоятельности страны и возрождение в ней демократии. Вот только это были не мечты – это были твои самые сокровенные желания».

С этими словами главы Чешской католической церкви, кардинала Доминика Дуки народ торжественно в декабре 2011 год проводил в последний путь человека, без которого были бы невозможны изменения, произошедшие в политике, истории и общественном сознании в 1989 году. На печальной церемонии прощания с первым чехословацким президентом присутствовали ведущие мировые политики.

Чаще всего в воспоминаниях присутствующих повторялось слово «свобода». По словам бывшего госсекретаря США Марлен Олбрайт, Вацлав Гавел ценил свободу не просто саму по себе, но как инструмент для торжества правды.

«Будучи президентом, он вдохнул новую жизнь не только в эту страну, но и в давние традиции гуманизма Коменского и Масарика».

Чем же заслужил Вацлав Гавел всенародную любовь и уважение?

Read more...Collapse )

Александр Кольченко приехал в Прагу по приглашению чешской неправительственной организации "Человек в беде"

Крымский анархист Александр Кольченко, осужденный вместе с режиссером Олегом Сенцовым за терроризм из-за поджога офиса Партии регионов в Симферополе (в материалах дела он назван офисом "Единой России"), считает неэффективным военное противостояние и говорит о необходимости оказать поддержку тем, кто продолжает борьбу в самой России.

7 сентября 2019 года 24 украинских моряка, захваченных российскими спецслужбами в районе Керченского пролива в ноября 2018 года, были возвращены российскими властями Украине. Тогда же на родину вернулись 11 украинских политзаключённых. Среди освобождённых, помимо Александра Кольченко, были Роман Сущенко, Олег Сенцов, Владимир Балух и другие. Всего во время этого обмена в Россию из Украины были доставлены 35 человек.

В большом интервью Радио Свобода Александр Кольченко рассказывает о своем тюремном опыте, об общении с российскими анархистами, и об акции в Симферополе, с которой начался его долгий и трудный путь назад в Украину.

– Во время пресс-конференции в Киеве сразу после вашего освобождения по обмену вы сказали, что не отрекаетесь от того, что подожгли офис Партии регионов. Это был протест против того, что сделал с Украиной Виктор Янукович, или все-таки за вашим действием стояло что-то большее?

– Это был протест против всего, что происходило на тот момент в Крыму. Сначала я принимал участие в антивоенных митингах, а когда в марте на один из митингов провокаторов пришло больше, чем самих участников, тогда я для себя понял, что легальные средства борьбы себя исчерпали. Еще я был случайным очевидцем картины, когда работники "Крымтроллейбуса" вышли требовать выплаты задолженности по зарплате, и люди с автоматами попросили их разойтись, направив на них оружие. Когда товарищ мне предложил поучаствовать в акции, я согласился.

– Пять лет назад, еще до того как началась активная фаза захвата Россией Крыма, что-то свидетельствовало о том, что аннексия может произойти?

Я знал, что это ничего не изменит

– Это было немного неожиданно. Как-то в троллейбусе еду на работу, смотрю, "зеленые человечки" появились рядом с Верховной радой, возле Совета министров. Сначала я не понял, что это, потом я понял, что это российские военные. Я понимал, что все это всерьез, но в то же время пытался что-то сделать. Мы выходили на антивоенные митинги, сопровождали иностранных журналистов, потом я участвовал в еще одной акции, в поджоге. Я знал, что это ничего не изменит, но думал, что, может, кто-то вдохновится.

Read more...Collapse )

Айдар Губайдулин, 26-летний программист и фигурант «московского дела», 17 октября уехал из России. Его обвиняли в том, что он кинул пустую пластиковую бутылку в сторону росгвардейца. Следствие считало это «покушением на применение насилия в отношении представителя власти» (ч. 1 ст. 318 УК). 18 сентября Губайдулину изменили меру пресечения с ареста на подписку о невыезде, а дело вернули в прокуратуру. Всего через месяц ему предъявили новое обвинение — «угроза насилия в отношении представителя власти». В первом большом интервью после отъезда Айдар рассказал корреспондентке «Новой», как принял решение об отъезде, чем он будет заниматься за границей, и вышел бы он на митинг 27 июля в Москве, если бы знал, что его ждет.

Видео: Влад Докшин, Александр Лавренов / «Новая газета»

— Ты уехал из России 17 октября, сегодня уже 7 ноября, за это время ты успел из какого-то пересадочного пункта добраться до конечной точки?

— Ну, можно так сказать.

— Я не буду тебя спрашивать, естественно, как ты уехал. Попрошу тебя рассказать то, что можешь рассказать о твоем отъезде.

— Обо всем рассказывать я не буду, конечно, меня и попросили не рассказывать. Для людей, которые мне помогали, главной благодарностью будет то, что у них возможность помогать другим людям останется. Поэтому если я сейчас обо всем расскажу, то лавочку прикроют или, как минимум, у них возникнут проблемы с дальнейшей помощью.

Сейчас я нахожусь в Вильнюсе и собираюсь здесь остаться на ближайшие месяцы, может быть, на ближайший год или два — там уже время покажет.

Read more...Collapse )


11 сентября математик Дмитрий Богатов написал в своем телеграм-канале , что недавно получил разрешение на работу в США. В апреле 2017 года Богатова обвинили в призывах к терроризму и массовым беспорядкам из-за того, что IP-адрес пользователя, который оставил экстремистские комментарии на форуме сисадминов, совпал с адресом его компьютера. Математик провел в СИЗО больше трех месяцев, его дело было закрыто только в мае 2018 года. Вскоре после этого Богатов уехал из России по туристической визе — так как уже не верил, что что-то в стране изменится к лучшему. Спецкор «Медузы» Кристина Сафонова поговорила с Богатовым о жизни в США, «ОВД-Инфо» и главной проблеме российской судебной системы.

«Я знал, какую известность оставляю позади, и она мне совсем не нравилась»

— В какой момент вы поняли, что больше не хотите жить в России?

— Вопрос скорее не в том, что я не хочу… Ну да, не хочу, потому что считаю, что это действительно опасно. О своих дальнейших перспективах я задумывался уже с переводом на домашку, потому что в СИЗО о перспективах думается плохо.

Я не могу вспомнить «момент истины», когда я принял такое решение. Ситуация развивалась, что-то менялось, в конце концов стало понятно, что оставаться — не лучший вариант. Эмиграция, когда она делается в очень сжатые сроки, — тяжелая вещь. Но когда раз за разом смотришь на то, как развиваются события моего дела, как развиваются вообще события в России… С каждой печальной новостью, с каждым отказом в ходатайстве, понимаешь, что надежды на что-то хорошее все меньше и меньше. Последняя капля, может быть, и была, но это не существенно.

— Почему вы выбрали именно США?

— Выбор у меня был не такой уж богатый, потому что из иностранных языков я знаю только английский. В неанглоязычных странах было бы совсем ужасно. Мне дали визу [в США]. Могли не дать — тогда бы жизнь пошла по-другому.

— Что нужно было сделать для переезда? Сколько времени это заняло?

— Ехал я по туристической визе, как оно работает. После этого человек как-то пытается обустроиться, найти более-менее постоянное место жительства. Есть юридические моменты: человек подготавливает необходимые бумаги. Много интересного можно прочитать про форму I-589, в которой описывается протокол, что делать, что прикладывать и что будет после. Особых секретов здесь я рассказать не могу. После того, как дело принято к рассмотрению, если оно не рассмотрено в течение года, человек может подаваться на разрешение на работу, чтобы не сидеть без дела до неопределенного срока.

— Сколько времени прошло между эмиграцией и прекращением вашего дела?

— Совсем немного. Месяца полтора-два. Ситуация с США проблематичная, визы делаются в других государствах — это все, конечно, не быстро. Я не мог податься на какую-либо визу, пока был под следствием — это было бы очень удобно для следствия, но такой радости я не хотел им доставлять. Но после прекращения уголовного дела вопрос стоял уже механический.

— Чем вы занимались до отъезда?

— У меня была работа, которую я нашел, еще когда был под подпиской. В одном месте мне специалисты сказали, что я их устраиваю, но служба безопасности отказала. Это было очень обидно, хорошая была работа. В любом случае я нашел другую. На ней работал фактически до самого отъезда.

— Расскажите о вашем переезде. В какой город вы приехали?

— Майами, Флорида.

— Почему?

— Мои родители там были во время отпуска и немного знали город. Плюс мне нужно было снимать жилье, а работать я не мог. Мне нужно было, чтобы жилье было подешевле. Майами — не самое дорогое место в Штатах.

— Вы до этого в Штатах бывали?

— Нет.

— Вам не было страшно ехать фактически в неизвестность?

— Да, но я знал, какую известность оставляю позади, и она мне совсем не нравилась.

— Как для вас прошел первый год в США?

— Это достаточно сложная ситуация. Современные технологии — это хорошо, но я больше люблю общение вживую. Когда из-за этой ситуации из всего живого общения со всеми друзьями, знакомыми остается один человек (Богатов имеет в виду свою жену, Татьяну Федорову, — прим. «Медузы»). Это очень хороший человек, но один. Это серьезная ситуация. Вокруг общество, которое живет само по себе. У меня нет таланта, чтобы заводить друзей и знакомых так легко и просто. Большинство моего круга общения — коллеги по МГУ, все они остались в России.

— На что вы жили этот год?

— Я жил на то, что у меня осталось от жизни в России до моего дела, и на помощь родителей.

— Вы могли себе на эти средства позволить жить так, как привыкли?

— Нет, это определенно более скромный образ жизни. Запасы не бесконечны. Родители, с одной стороны, готовы помогать (родительская любовь — великая вещь). Но, сами понимаете, нехорошо тратить больше, чем необходимо чужих ресурсов. Поэтому [мы живем] достаточно скромно, без изысков.

— Как родители отнеслись к вашему решению уехать?

— Они его одобряют.

— Был ли кто-то, кто сказал, что вы поступаете неверно?

— Осуждения я не нашел даже среди тех, кто считает, что он будет здесь [в России] до конца. Это приятно.

— Из вашего поста в Telegram понятно, почему вы решили уехать из России. В то же время вы не жалеете, что не видели возможности дальше оставаться здесь и были вынуждены эмигрировать?

— Естественно, у меня есть сожаления. Потому что в России у меня осталась педагогика — это то, чем я занимался, что мне нравилось. Это то, что, как говорят англичане, make a living. Конечно, мне грустно, что позади осталась какая-то часть моей жизни. Сейчас мне приходится искать что-то другое. Это грустно, печально, но что делать? Любой человек не хочет стресса, хочет жить там, где он привык и чтобы у него все было хорошо. Это желание понятно, думаю, всем, кроме редкостных авантюристов. Но обстоятельства диктуют другое.

— Вы упомянули работу. Сейчас, когда вы получили разрешение на работу, чем планируете заняться?

— Я был программистом в России. Полагаю, я смогу продать эти навыки и здесь. Здесь, конечно, своя специфика. Фактор языка — я его знаю, но он для меня не родной. Это тоже усложняет жизнь.

Здесь процесс поиска работы другой. В Москве, по моим воспоминаниям из начала 2018 года это было попроще. Потому что Москва большая, в ней все есть, и главное, она доступная из-за метро. Первое собеседование, как правило, и последнее. Оно офлайн. Америка большая, здесь не наездишься, поэтому [во время поиска работы] немеренное количество телефонных разговоров, видеоконференций и всего того, что для меня не столь естественно. Мне всегда нравился формат поговорить лицом к лицу, желательно уже сразу по существу вопроса. Наверное, к этому можно привыкнуть.

«Произвола становится больше, конца и смерти от старости этому не наблюдается»

— Вы внимательно следите за тем, что происходит в России?

— Я читаю «ОВД-Инфо», мне не нравится, но я продолжаю читать.

— Вам не нравится их работа или то, о чем они пишут?

— Мне новости совершенно не нравятся. Качество [работы] отличное! Люди пишут про события, которые происходят в ночи: ночью кого-то задержали, утром кого-то обыскали. Такое ощущение, что они [сотрудники «ОВД-Инфо»] — суперлюди, которые не спят и не едят, только печальные новости пишут.

— Зачем вы все это читаете, когда у вас есть возможность не жить в российской реальности? Для чего вам это?

— Сложный вопрос. Мне все-таки нравится Москва. Я надеюсь на чудо, что когда-нибудь [новостная] лента опустеет. Если чуть более реалистично — мне хочется иметь представление о том, где остались мои родители, мои друзья. Я не могу забыть, просто сказать, что это не моя жизнь. Да, это далеко от меня, но там остались многие люди. И было бы очень грустно, если бы завтра новость написали про них.

— Вы оставляете для себя возможность когда-нибудь вернуться в Россию?

— Да, в лучшие времена. Только я не наблюдаю, чтобы они двигались в нужном направлении. Есть такая оптимистичная точка зрения, что протест молодеет. На протесты выходят школьники, студенты, и, возможно, это изменит ситуацию к лучшему. С одной стороны, да. Но я никак не могу забыть то, что я видел на митинге 26-го. Там была просто армия росгвардейцев, большинство из них, я не знаю, были ли вообще совершеннолетними. Наверное, да, иначе бы их не пустили. Те, кто охраняет все то, что позволяет по беспределу сажать и пытать людей, вот эти охранники «скотного двора» — тоже молодые ребята. Это не старые генералы выходят и живым щитом защищают Кремль, нет. Такие же молодые ребятки, которые почему-то [оказались] там. Это грустно. Протест молодеет, произвол молодеет, произвола становится больше, конца и смерти от старости этому не наблюдается.

— Какое событие за прошедший год потрясло вас больше всего?

— Дело Котова феноменально даже по текущему масштабу произвола. Я не принижаю важность других дел. Экстремизм рисовали и до этого, терроризм рисовали и до этого, а вот человеку поленились нарисовать что-то насильственное и просто за мирные таблички вкатали четыре года — это новость! Обычно все-таки рисуют какое-то насилие: «Пластиковый стаканчик нанес травму бронированному чудищу». Абсурд понятен, но тут даже этого не соизволили нарисовать. Это определенно новая веха в деградации судебной системы.

— Сейчас началась масштабная кампания в поддержку Павла Устинова и других фигурантов «московского дела». В результате апелляцию Устинова назначили на среду, а дело другого фигуранта, Айдара Губайдулина, суд вернул в прокуратуру. Что вы думаете о том, что власть пошла на попятную только под общественным давлением?

Безусловно, общественное давление способствует тому, чтобы [власть] не выходила за совсем уж ненормальные рамки. Но факт остается фактом: оно не спасает. Да, каких-то фигурантов отпустили. С одной стороны, это победа. Но если смотреть на картинку чуть с большего расстояния, мы имеем то, что кучу народа схватили, кого-то отпустили, часть уже осудили, остальных собираются осудить. Вы, конечно, извините мой пессимизм, но я не вижу, чтобы «московское дело» развалилось целиком и полностью. Я не вижу, чтобы случилась справедливость: дело развалилось, а причастные к этому [сотрудники] правоохранительных органов получили по шапке. Вообще говоря, по шапке — это 299 статья уголовного кодекса, «обвинение заведомо невиновного». Практика говорит об обратном. Взять то же «Новое величие» — там много фигурантов, общественное давление сфокусировалось на двух девушках, они получили послабления. Это еще не победа, это всего лишь послабления. Ситуация такая: государство пытается что-то забрать, какую-то часть ему не дают, оно забирает то, что дали, и это не пустота. В каждом таком большом деле что-то отбить удается, но не все. Два шага в пустоту, один — назад. Это повторяется снова и снова.

— Вы переписываетесь с кем-то из заключенных сейчас?

— Да, сейчас у некоторых политзаключенных горячая пора. Я использую «Росузник», чтобы переписываться в основном с теми, с кем у меня что-то объединяет профессионально — проще начать разговор.

— Я так понимаю, речь о Котове. А с кем еще?

— Речь о [Азате] Мифтахове безусловно, все-таки он аспирант мехмата, совсем-совсем коллега. Программистов много, а мы — куда более узкий кружок, альма матер.

— Вы часто вспоминаете о времени, когда сами были в СИЗО?

— Я стараюсь об этом не вспоминать. Есть жизнь до, есть жизнь после и есть жизнь «уехал». Была жизнь, когда я еще свято верил, что проблемы с законом — это только от неисполнения того, что написано в УК. Этот переходный момент, он неприятный. Честно говоря, он и то, что было до него, кажется таким далеким. Прошло всего два года, но кажется, что всю сознательную жизнь я на это смотрел так, как смотрит человек, который читает «ОВД-Инфо».

— Что для вас было самым невыносимым в заключении?

— Много что. Жилищные условия там совершенно не айс. Но, наверное, самым неприятным было, когда по вечерам соседи по камере начинали обсуждать сроки. Кому-то десятку дали, кто-то надеется отделаться пятеркой, кто-то уже смирился с тем, что уедет на пятнашку. Такие разговоры не добавляют оптимизма, когда понимаешь, что твое обвинение — от семи с половиной до пятнадцати или двадцати. Понимаешь, что можешь включиться в дискуссию, но как-то не хочется.

— У вас осталась злость на людей, которые это с вами сделали?

— Разумеется. В идеале все они должны пойти по 299-й статье. Все, начиная от следователя, который знал, что делал, заканчивая судьей, который тоже знал, что делал, но я не думаю, что даже вчитывался, он просто подмахивал. Для судьи есть заведомо неправосудные решения. Для следователя — обвинение заведомо невиновного. Для всех есть статья.

Иногда мы можем отбить кого-то. Общество смогло отбить меня, общество смогло отбить Голунова, сейчас по «московскому делу» есть успехи. Но какие успехи? Если следователь не преуспел в фабриковании дела, он должен идти по этапу. Тогда мы могли бы говорить, что у нас есть успехи. Что мы, гражданское общество, смогли освободить невиновных и наказать злодеев. Можно было бы говорить про борьбу, успешную или неуспешную. Но этого нет. Лучшее, что мы имеем — кого-то не посадили. Это успех, но не политическая борьба.

Следствие неуязвимо для простых людей. Мне рассказывали истории о том, что иногда следователи идут по этапу. Но только тогда, когда их обвиняет конкурирующая организация. То есть МВД может судиться с ФСБ, и в результате этих тяжб кто-то из правоохранительных органов идет по этапу. Чтобы они понесли ответственность перед обществом — я не слышал про такое. Конечно, бывают исключительные ситуации — например, диспетчеру МВД, которая сказала: «Когда вас убьют, тогда и вышлем наряд», дали два года. Это здорово, но масштаб недостаточный. Плюс это не политическое дело, а просто халатность на местах. По политическим делам какой-то расплаты за попытку растоптать чужую жизнь нет.

— Вы думали о том, чтобы написать заявление на следователя и судью, которые занимались вашим делом?

— Я уже достаточно с этой системой пообщался, чтобы понимать одно. Я знаю достаточно историй о том, как человека побили в полиции, он пошел в больницу, а ему какое-нибудь дело нарисовали. Не работает это [попытки возбудить дела на сотрудников правоохранительных органов].

— Кто-нибудь из тех, кто имел отношение к вашему делу, извинился перед вами?

— В том-то и дело, что нет. Следователь — человек, который полгода выходил в суд и говорил, что я опасный преступник и меня нужно изолировать от общества, а общество нужно оградить от меня, иначе случатся плохие вещи. И вот этот человек выдает мне бумажку о том, что проведя колоссальную работу, он пришел к выводу, что я невиновен. Может, хотя бы простое человеческое «извините за доставленные неудобства»? Хотя это мягко сказано — «доставленные неудобства». Нет, ничего. Он даже не постеснялся при адвокате сказать: «Вы же понимаете, из-под домашки сразу на свободу, без подписки, не отпускают». То есть он, не стесняясь сказал, что их традиция держать людей под мерой пресечения без надобности — норма вещей.

— Можете рассказать, с чем человеку, даже если его удалось отстоять, приходится жить после такого опыта?

— Люди в полицейской форме напрягают. Я думаю, что человеку приходится жить с осознанием того, что закона нет. Что вся эта красивая книжечка — Уголовный кодекс, в которой написано, что это закрытый список всего того, что можно сделать, чтобы навлечь гнев государства — это ложь. Какую-нибудь из этих статей вам нарисуют, если будет на то необходимость. Человек теряет веру в то, что государство — гарант справедливости. Государство постулируется так, что оно обеспечивает закон, порядок, минимальные социальные обеспечения и так далее. Но это государство, что, простите, мне обеспечило? Оно мне обеспечило только проблемы. [Возникает] понимание, что любое столкновение с государством — это проблемы и точка.

— Сейчас, когда вы не живете в России, вы воспринимаете отношения с государством иначе?

— Не могу говорить, что здесь качественно лучше. Естественно, проблемы есть абсолютно везде, и они везде достаточно серьезные. Но открываешь новости: здесь полицейского судили присяжные, оправдали; здесь — обвинили. Я прекрасно знаю, что присяжные выносят чудовищнейшие решения, тем не менее эта система как-то работает. Это воля простых людей, и она более-менее учитывается. К чему это приводит — отдельный вопрос. В любом случае, народ высказывает свое мнение, и его слушают.

Все мы знаем, что в правоохранительной системе все в одной упряжке: следователю нужны галочки, прокурору нужно не портить отношения со следователем, следователю — с прокурором, а судья вместе с одним из них учился вместе и не хочет ему карьеру портить. Идея с присяжными хороша: человеку, который выносит решение, глубоко до лампочки, сколько страдал следователь, сколько страдал прокурор и сколько он будет страдать дальше. Уже это значительно лучше. Конечно, в США есть свои проблемы. Я не говорю, что ищу рай, его нет. Я просто ищу немного более безопасное место для себя.

Этот материал — часть проекта «Голунов. Сопротивление полицейскому произволу». Мы рассказываем, как устроена правоохранительная система, как бороться с преступлениями полицейских, как не становиться легкой мишенью для силовиков. Все новые материалы появляются в телеграм-канале.

Кристина Сафонова

https://meduza.io/feature/2019/09/19/luchshee-chto-my-imeem-v-rossii-kogo-to-ne-posadili
Чиновники-единороссы презентуют сушилки для белья, газовые вентили и морги. На большее у них не хватает денег, на меньшее — такта.

Если вам скажут, что в России давно не совершалось ничего выдающегося, просто покажите этим людям новость от 27 октября из города Великие Луки Псковской области. Там местные власти с широким размахом открыли новую детскую площадку. Чтобы было понятно: площадка — это огороженный забором кусок земли, там даже сорняки остались нетронутыми. Из нового — только забор и фонари.



Петр Саруханов / «Новая газета»

Площадку для 2000 жителей улицы Запрудной, которая, как цитируют СМИ замглавы района Николая Андросовича, «не пустует ни летом, ни зимой и играет большую роль для жителей микрорайона», отремонтировали и открыли на средства «Единой России», промышленников и предпринимателей Великих Лук. Детишки и вправду были очень рады и гоняли мяч по жухлой траве в окружении гордо реющих на ветру флагов «Единой России». В тот же день в Псковской области открыли еще и ярмарочную площадку: с перерезанием ленточек и людьми в национальных костюмах.

Чиновники граничащего с Прибалтикой региона продолжают тренд своих коллег из большинства регионов России, которые в массовом порядке открывают новые инфраструктурные объекты, не стесняясь праздничного антуража. Правда фейерверки и выступления творческих коллективов совсем не соответствуют масштабам событий. В Махачкале в марте торжественно открыли мусорный контейнер с возможностью сортировки отходов — люди пришли на фотосессию с детьми и воздушными шарами. 16 сентября в селе Горицы (Тверская область) открытие мусорной площадки обошлось без детей, но зато с бурными овациями.

Местный сайт Tverigrad.ru не без ехидства отметил, что «под окнами старого дома на зеленой поляне залили бетоном небольшой клочок земли и обнесли с трех сторон забором из профнастила».

«В ближайшее время займут свои почетные места и виновники торжества — контейнеры», — пишет издание, добавляя, что за месяц до этого открывали автопарковку, и было интереснее: тогда открытие сопровождалось «караоке и танцами».

Теоретически происходящее можно объяснить кипучей энергией региональных чиновников, которые ищут любые способы отметиться перед вышестоящим начальством о своей работе, говорит блогер-урбанист Илья Варламов, который составлял подборку самых странных презентаций новых объектов в прошлом году. «Поскольку с деятельностью чиновников у нас грустно (по разным причинам: отсутствие компетенций, отсутствие полномочий, сложности для более серьезных радикальных изменений), приходится довольствоваться тем, что есть. Отчитываются, как могут, и открывают мусорные контейнеры, кривые дорожки и ужасные дворы», — замечает Варламов в разговоре с «Новой». Но можно копнуть и глубже: такие мероприятия — свидетельство полного отрыва чиновников от обычных людей, категоричен политтехнолог Владимир Перевозчиков.

Read more...Collapse )

Пикет в поддержу пенсионера Владимира Баева

Десять месяцев условного срока "за разжигание ненависти" получил 74-летний пенсионер из Сыктывкара Владимир Баев. На оглашение приговора его доставили из следственного изолятора –​ на прошлой неделе его привезли туда в наручниках сотрудники ФСБ прямо из больницы.

25 октября Эжвинский районный суд огласил приговор Баеву по двум "экстремистским" статьям: по одной (280) он получил условный срок, а дело по второй статье закрыли "в связи с декриминализацией статьи 282". Владимира Баева отпустили из-под стражи в зале суда. Он не признал свою вину и намерен обжаловать приговор.



Владимир Баев
Владимир Баев

"1,5 года, как он арестован"

"Я не совершал никаких преступлений. Я просто привык высказываться честно о тех вещах, которые мне не вполне нравятся", – эти слова пенсионер Владимир Баев произнес в своем видеообращении пользователям в ВКонтакте в мае 2019 года. – "Призываю вас не бояться, продолжать бороться с этим оккупационным Путинским режимом!"

74-летний Владимир Баев – инвалид 2-й группы, пенсионер. В июне 2018 года против него возбудили сразу два уголовных дела: "Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинств" и "Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности". "Ненависть, призывы и вражда", по версии сотрудников Центра "Э" (Управление по противодействию экстремизму – СР), это высказывания Баева на его странице в социальной сети о семитских народах.

– 1,5 года он был под арестом. Боятся таких настоящих смелых сынов отечества как он. Отец знает, что за бандиты сидят во главе государства, и к чему это приведет, потому открыто до людей доносит правду. Вот вся его вина, – рассказала дочь Баева Анжелика Светланова.

Химик по образованию, Владимир Баев всю жизнь проработал на производстве: занимал руководящие должности на предприятиях от Дальнего востока до Коряжмы [город в Архангельской области, где находится филиал группы "ИЛИМ"], недалеко от которой на целлюлозно-бумажном комбинате в последние годы работал Баев. Возможно, по мнению родных, именно там он "заработал" бронхиальную астму, а, как следствие, 2-ю группу инвалидности.

Отец знает, что за бандиты сидят во главе государства, и к чему это приведет

После возбуждения уголовного дела Баев находился под домашним арестом и ходил со специальным устройством для слежения на ноге. Осенью 2019 года с очередным приступом астмы пенсионер попал в больницу. Вечером 15 октября он разговаривал с дочерью и, по ее словам, "о выписке не было и речи". Но уже 16 октября сотрудники ФСБ "навестили" пенсионера: по информации активистов организации "Собрание общественности Коми", в ночь с 15 на 16 октября Баева забрали из палаты сотрудники ФСБ, а ночной дежурный судья принял решение отправить пенсионера в СИЗО.

– Нарушена неприкосновенность моей частной жизни, нарушена тайна переписки, тайна телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений, – сказал Баев в своем последнем слове в суде 22 октября.

Открыть глаза людям

21 октября Член Собрания общественности Коми Татьяна Иванова вышла с пикетом в поддержку Баева к зданию управления ФСБ в Сыктывкаре. На ее плакате было написано: "ФСБ, руки прочь от Баева!". Иванова познакомилась с Баевым на одном из митингов в Сыктывкаре. В 2018 Баев участвовал в "Забастовке избирателей", организованной местным штабом политика Алексея Навального. По словам общественницы, активный пенсионер посещал все оппозиционные публичные мероприятия города.



Татьяна Иванова в пикете в поддержку Баева
Татьяна Иванова в пикете в поддержку Баева

– Он вел новостную ленту на своей странице со своими комментариями, пытался людям открыть глаза на происходящее. Он не был лидером какого-либо движения, не был каким-то значимым звеном. У него есть великое желание успеть пожить в свободной стране, – говорит Иванова.


- Я возмущена действиями ФСБ и МВД в отношении Баева и отразила свой протест пикетом. Когда завели дело на Баева, мы пытались привлечь внимание общественности к данному вопросу, делали ролики. У Баева на балконе даже вывешен баннер с протестом. Наше общество слабо интересуется чужими проблемами и нет единения – в этом и беда, – считает Иванова. Она писала жалобы на действия УМВД в различные инстанции, поскольку, по ее словам, пенсионера уже несколько раз забирали в СИЗО, но в действиях спецслужб не находили ничего противозаконного.

Методом тыка

– Дело в том, что произошла самая страшная ситуация. В деле нет события, нет состава. А проведение оперативно-розыскной деятельности было незаконным, – убеждена защитница Владимира Баева в суде Валентина Аралина.

По ее мнению, Баев попал под внимание правоохранительных органов просто "методом тыка" Центра "Э", которые "влезают в персональные компьютеры, пользуются данными, которые предоставляет "ВКонтакте" и отслеживают всю информацию".



Плакат в поддержку Владимира Баева
Плакат в поддержку Владимира Баева

Все время, что длился суд по делу Баева, судья Людмила Игуева не удовлетворила ни одного ходатайства ответчика. Следствие по делу Баева собрало пять томов, но все документы в них, по мнению Аралиной, бессмысленны, ведь Баев лишь высказывал свое мнение в социальных сетях.

– Это дичайшая фантасмагория. Наказание за мысли не предусмотрено ни в одном праве мира, а это как раз та ситуация, когда человек в интернете излагает свои мысли. Возбуждение уголовных дел по этим статьям никогда не будет законным. В них фундаментально нарушаются права человека, – сказала Аралина.

Статистика по статье 282 (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинств)

Уголовные дела по статье 282 (возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинств) Уголовного кодекса РФ часто возбуждаются из-за публикаций в Интернете – нарушение закона находят в постах и комментариях в соцсетях.

По данным статистики судебного департамента при Верховном суде России, в 2014 году по статье 282 было осуждено 307 человек, в 2015 – 414 человек, в 2016 – 424 человека, 2017 году – 571 человек, в 2018 году – 459 человек.

В декабре 2018 года президент Путин подписал указ о частичной декриминализации статьи. Теперь за разжигание расовой, национальной, религиозной и прочей вражды через интернет и СМИ в первый раз предусмотрено административное наказание, а уголовная ответственность наступает при повторном нарушении.

О послаблениях в законе говорят и цифры статистики: за первое полугодие 2019 года по статье 282 осудили 56 человек. Однако, это не означает, что уголовные дела не возбуждают: многие из них находятся на стадии рассмотрения. Также пользователей Интернета привлекают по другой "экстремистской" статье: 280 (призывы к эстремизму).

Владимир Баев стал № 1415 в списке экстремистов Росфинмониторинга. Его счета, на которые поступала пенсия, были заблокированы еще до решения суда.

https://www.severreal.org/a/30234911.html

9-го и 10-го октября столица Польши стала также столицей оппозиционной России. Так образно определили статус Варшавы в эти дни организаторы Форума Бориса Немцова - одного из важнейших мероприятий российского гражданского общества.

Форум Бориса Немцова в Варшаве собрал более 300 участников - известных деятелей демократической оппозиции России, в их числе Жанна Немцова и Алексей Навальный; правозащитников и защитников свободы слова; влиятельных российских, польских и зарубежных ученых - политологов, экономистов, социологов, а также известных деятелей культуры.

Организаторами Форума Бориса Немцова выступили Фонд Бориса Немцова за Свободу, польский Фонд «!?WOT!?» и Ассоциация «За свободную Россию», Фонд Фридриха Науманна при поддержке Польско-Российского центра диалога и согласия, городская администрации Варшавы, ряд общественных организаций и дипломатических учреждений во главе с Министерством иностранных дел Польши. Открывал форум министр иностранных дел Польши Яцек Чапутович, что подчеркивает международный престиж и значение этого мероприятия. 

- Представитель оргкомитета форума, член правления Ассоциации «За свободную Россию» Анастасия Сергеева, которую я пригласила к микрофону, подчеркнула:

Read more...Collapse )



В России продолжается общественная кампания в поддержку арестованных и осужденных в рамках так называемого “московского дела”, появившегося после летних массовых протестов против недопуска независимых кандидатов на выборы в Мосгордуму. За освобождение арестованных выступили актеры, деятели культуры, учителя, священники и представители других профессиональных сообществ. Митинг за свободу политзаключенных, прошедший 30 сентября на проспекте Сахарова, собрал более 25 тысяч человек.

30 сентября, после массовых пикетов у администрации президента РФ, Мосгорсуд отменил реальный срок заключения в 3,5 года одному из фигурантов Павлу Устинову и приговорил его к одному году условно. Сам Устинов настаивает на своей невиновности и будет добиваться оправдательного приговора. Ранее было прекращено уголовное преследование Алексея Миняйло.

Read more...Collapse )


Пикет в поддержку Павла Устинова, 18 сентября 2019 г.

В поддержку обвиняемых и осужденных по так называемому "московскому делу" высказались в открытых письмах школьные учителя и православные священники. По мнению преподавателей, процессы в отношении задержанных во время акций протеста в Москве проходят "с грубыми нарушениями судебного права на состязательность сторон". Священнослужители заявили о необходимости "пересмотра судебных решений в виде тюремных сроков".

Во вторник вечером на портале "Православие и мир" появилось открытое письмо с требованием пересмотреть приговоры, вынесенные судами участникам протестных акций, состоявшихся этим летом в Москве. Под обращением подписались более 40 служителей РПЦ, Украинской православной церкви Московского патриархата и Белорусской православной церкви. Священники назвали "беспрецедентно жестоким наказанием" приговор Константину Котову, которого суд приговорил к четырём годам колонии по обвинению в неоднократном нарушении правил проведения митинга. Служители церкви заявили, что наказание должно быть соразмерно нарушению закона. "Судебные разбирательства не должны носить репрессивный характер, суды не могут быть использованы как средство подавления несогласных, применение силы не должно осуществляться с неоправданной жестокостью", – говорится в письме.

Read more...Collapse )

Latest Month

November 2019
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow