?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: лытдыбр



Активистка "Бессрочного протеста" 17-летняя Ольга Мисик рассказала в своем телеграм-канале "Атрофированный инстинкт самосохранения", что недавно к ее родителям приходили сотрудники Центра "Э". Пока Ольга Мисик, известная тем, что читала Конституцию сотрудникам ОМОНа на митингах против недопуска независимых политиков в Мосгордуму, находилась в Копенгагене на Фестивале демократии, силовики пытались попасть в квартиру, где живет мать активистки, и выяснить подробности поездки в Данию. "Спрашивают, где я и как уехала без паспорта и разрешения. Спрашивают, знает ли моя мама, где я нахожусь в данный момент. Говорят, что беспокоятся о моей безопасности в незнакомой стране. Окей, тут будем честны. Угроза моей безопасности исчезает в ту секунду, когда я покидаю Россию. И появляется вновь, стоит мне пересечь границу. В Дании это понимают, в России это понимают. Поэтому несложно догадаться, что истинная причина беспокойства эшников заключается в чём-то другом".

Ольга Мисик написала, что ей предложили остаться в Копенгагене: "С первого дня в Европе я сразу поняла, что может быть по-другому. Я думала, что буду лишней в незнакомом городе. Но я поняла, что нигде русский человек не чувствует себя настолько чужим, как в родной стране. Что ждет меня в России? Постоянно ощущение безысходности?"

В интервью Радио Свобода Ольга Мисик рассказала, как она вышла в Копенгагене на пикет накануне выборов в Мосгордуму и почему вернулась в Россию.

Я поняла, что проблемы России нужно выносить на глобальный уровень


– Во время поездки в Данию я решила, что в субботу как обычно пойду на протестную акцию. Я держала в руках плакат с текстом на английском языке "Завтра в Москве будут сфальсифицированы выборы". Я поняла, что проблемы России нужно выносить на глобальный уровень. Датчане смотрели на мой пикет с интересом. Они подходили и спрашивали, что происходит в России. Для них то, что я рассказывала о выборах в Мосгордуму и репрессиях по отношению к участникам митингов, звучало странно и непривычно. Они очень удивлялись, что такое бывает. Датчане не понимали, как можно сажать людей за оппозиционные взгляды, фабриковать уголовные и административные дела.

– Вы первый раз были в Европе? Вам понравилась Дания?

– Это была моя первая поездка в Европу. Дания очень понравилась – настоящая демократическая страна. Там живут свободные люди. В Дании не просто свобода слова – по всему зданию парламента развешаны карикатуры на политиков.

– Каким образом вам предложили остаться в Дании?

– В датском парламенте я рассказала о ситуации в России. Мне предложили политическое убежище. У меня был час на принятие решения. Я решила, что вернусь в Россию. Если все перспективные люди покинут страну, то мы никогда не создадим демократическое гражданское общество. Я хочу жить в России, менять ее, пока это возможно. За последний год я видела, что митинги меняются и люди меняются. Надеюсь, что-нибудь изменится в будущем. И я хочу в этом поучаствовать.

Если все перспективные люди покинут страну, то мы никогда не создадим демократическое гражданское общество


– Как на ваш взгляд изменились люди и митинги?

– В прошлом году митинги были менее жесткими. Сейчас все больше репрессий и преследований. Но протестующие становятся более смелыми и отчаянными. Они понимают, что невозможно все это терпеть.

– Почему сотрудники Центр "Э" решили, что вы уехали за границу без паспорта и разрешения родителей?





– Я, конечно, пересекала границу по паспорту. И родители мне разрешили поехать в Данию. Документы у меня были правильно оформлены. Я не понимаю, почему эшники решили, что я уехала нелегально. Они звонили маме и задавали глупый вопрос: почему я в Дании, а не дома. Эшники приходили домой к маме, но она не стала с ними разговаривать. Мне они вроде звонить не пытались. На телефон подруги, у которой я остановилась в Копенгагене, кто-то звонил с незнакомых русских номеров.

– Как родители отнеслись к этой ситуации?

– Спокойно. Родители пытались запретить мне принимать участие в протестных акциях. Но мама и папа уже поняли, что это бесполезно, и привыкли.

– Как вы думаете, с чем связан интерес к вам со стороны Центра "Э"?

– Они интересуются всеми, кто способен мыслить самостоятельно. И это, конечно, удивительно. Я думаю, что глупо проявлять к такому безобидному человеку, как я, столь пристальное внимание и тратить много времени на выяснение подробностей моей жизни. Но это все уже классика, как и обыски в штабах Навального, как избиения людей на мирных митингах и огромные сроки за участие в протестных акциях.

– Вы раньше общались с сотрудниками Центра "Э"?

Силовики все митинги считают по умолчанию массовыми беспорядками


– После одного из митингов в полицейском участке со мной проводил профилактическую беседу сотрудник уголовного розыска. Сотрудник говорил, что митинги – это глупо и бессмысленно. С его точки зрения, в России все прекрасно, полицейского насилия нет. В общем, он был уверен, что все хорошо. Я пыталась ему объяснить мою позицию. Но силовики все митинги считают по умолчанию массовыми беспорядками. Вот и вся их точка зрения.

Но во время протестных акций вы читали Конституцию ОМОНу. Надеялись переубедить силовиков?

– Я думала, что они никогда не читали Конституцию, и решила их просветить. Я думала, что полицейские так себя ведут, потому что не в курсе, что есть Конституция.



Ольга Мисик читает Конституцию ОМОНу
Ольга Мисик читает Конституцию ОМОНу


– Ваше отношение к полиции после протестных акций против недопуска независимых политиков в Мосгордуму изменилось?

Я думаю перейти на другой уровень и начать зачитывать ОМОНу что-нибудь новое. Уголовный кодекс, например


– Полицейский ударил меня по шее, когда задерживал. Это произошло 26 июля. Мы в этот день раздавали листовки с информацией о фальсификациях на выборах в Мосгордуму. Двое полицейских повели меня в автозак. Один из полицейских требовал, чтобы я ответила, есть ли у меня запрещенные предметы. Я не понимала, чего он от меня хочет. Я считаю, что со мной поступили так же, как и с другими. На митингах полиция жестоко била протестующих. Мне это не нравится, конечно. Но я все равно не отношусь к полицейским так плохо, как другие протестующие. Я считаю, что полицию можно изменить путем просвещения, мирным путем. И я все равно уверена, что их нужно просвещать. Я думаю перейти на другой уровень и начать зачитывать ОМОНу что-нибудь новое. Уголовный кодекс, например.

– Комиссия по делам несовершеннолетних сейчас судит вас за участие в акции 12 июня в поддержку журналиста "Медузы" Ивана Голунова. По версии полиции, вы нарушили часть 6.1 статьи 20.2 КоАП "Участие в митинге, повлекшее создание помех функционированию объектов жизнеобеспечения, транспортной или социальной инфраструктуры, связи, движению пешеходов". Как проходят слушания по вашему делу?

– Пока было два слушания Комиссии по делам несовершеннолетних. На одно из них Росгвардия прислала своего представителя вместо сотрудников, которые меня задерживали. Моя адвокат считает такие действия незаконными. Следующее слушание комиссии по делам несовершеннолетних перенесли на 17 сентября.

– Вам часто угрожают?

Я не чувствую себя в безопасности. Но такова цена, и я готова ее платить


– Обо мне публикуют всякие глупости прокремлевские ресурсы. Я не переживаю из-за того, что они пишут, привыкла. Довольно часто мне угрожают. Я не чувствую себя в безопасности. Но такова цена, и я готова ее платить.



Силовики задерживают участника митинга против недопуска независимых политиков в Мосгордуму 27 июля 2019 года
Силовики задерживают участника митинга против недопуска независимых политиков в Мосгордуму 27 июля 2019 года


– В частности, пишут, что вас, несовершеннолетнего человека, оппозиция использует в своих целях. Что вы об этом думаете?

– Все это глупости, потому что каждый человек, который приходит в протест, преследует свои цели. Я участвую в протестном движении, так как чувствую, что это правильно.

– Как вы представляете свое будущее в России?

Будущего нет, но я хотя бы пытаюсь что-то изменить


– После поездки в Европу я поняла, что в России нет перспектив абсолютно. Будущего нет, но я хотя бы пытаюсь что-то изменить. Я просто планирую попытаться поменять жизнь в России. Последние протестные акции ничего глобально не изменили, но они раскачивали лодку. Я собираюсь продолжать участвовать в протесте, а дальше посмотрим.

– Вы недавно поступили в МГУ на факультет журналистики. О чем собираетесь писать?

– На политические темы, конечно. Я считаю, журналист должен рассказывать правду. Сейчас я пишу для своего телеграмма "Атрофированный инстинкт самосохранения".

– Как вы стали интересоваться политикой?

– Долгое время я политикой не интересовалась. 9 сентября 2018 года я случайно попала на митинг против пенсионной реформы. После этого стала думать о том, что происходит в стране. Так все и закрутилось.

– Как вы представляете прекрасную Россию будущего?

Самое главное там не будет такой структуры, как Центр "Э". Отделы по борьбе с экстремизмом в прекрасной России будущего расформируют.

https://www.svoboda.org/a/30162954.html

======================================

Читая это интервью, поймал себя на двойственных чувствах и впечатлениях. С одной стороны - эта отважная девушка вызывает большое и искреннее уважение и симпатию. Пока российские просторы рождают таких людей - никогда не будет стыдно за то, что ты русский. Именно эти люди на сегодняшний день спасают честь русской нации. А с другой...Бедная, отчаянная, благородная, искренняя глупышка! Зачем же ты упустила такую уникальную прекрасную возможность переехать в спокойную, безопасную, цивилизованную, свободную страну, где сможешь начать жить по-человечески? Где не будет полицейского произвола, перманентного хамства, тотальной лжи и ожидание пиздеца каждый день? Зачем продолжаешь бессмысленную борьбу за свободу страны, которая совершенно не хочет освобождения? Ведь это сродни подвигу Дон Кихота или Икара! Страна этого все равно не оценит, а жизнь себе загубишь. Может быть стоило все-таки подумать сначала о себе, а потом уже о родине?

Журналистка бурятского телеканала АТВ Анна Зуева заявила о своем увольнении. Популярная в республике телеведущая объяснила это решение тем, как региональные СМИ освещали (а точнее, вовсе никак не освещали) недавнюю акцию протеста в Улан-Удэ и ее разгон силовиками.

"Разгон мирных жителей Росгвардией и захват депутата Народного Хурала Баира Цыренова почти никто из местных СМИ не освещал. И я осознала, что после увиденного на площади Советов не смогу красиво и непринуждённо рассказывать своим телезрителям о суперреспублике и городе для людей. Я не хочу заключать сделку со своей совестью", –​ написала Анна Зуева на своей странице в фейсбуке.

Стихийная акция на главной площади Улан-Удэ началась, напомним, 9 сентября. Блогер Дмитрий Баиров и депутат Народного Хурала республики Баир Цыренов вышли на площадь Советов, протестуя против задержания одного из сторонников шамана Александра Габышева, который идет в Москву "изгонять Путина". Вскоре к ним присоединились люди, недовольные результатами выборов мэра Улан-Удэ и депутатов горсовета. Протестная акция продолжалась четыре дня. Сейчас известно о задержании четырех активистов (в том числе и депутата Цыренова), возбуждении административных и одного уголовного дела.

Анна Зуева оказалась фактически единственным региональным журналистом, снявшим видеосюжет о происходящем на главной площади Улан-Удэ. За два дня на ютьюб-канале Анны его посмотрели около 600 тысяч человек, около 11 тысяч оставили комментарии. И не только по поводу событий, отраженных в сюжете, но и со словами восхищения и благодарности в адрес журналиста. "Спасибо, за честность", "Ваш поступок – это драгоценность", "Вы – единственная, кто показал правду", – пишут люди.

"Но, ребята, я вовсе не герой! Я и мой телеоператор просто сделали свою работу. Понимаете, журналист – это и есть про "честно и объективно", и мне жаль, что мои коллеги об этом забыли. Точнее их вынуждают об этом забыть", – отвечает Анна.

Read more...Collapse )



В числе украинцев, вернувшихся на родину после обмена заключенными с Россией, – 21-летний Павел Гриб, самый молодой из граждан Украины, фактически ставших заложниками в плену у российских властей. Сотрудники ФСБ похитили Павла летом 2017 года в белорусском Гомеле, куда он приехал встретиться с девушкой, знакомой по переписке, россиянкой Татьяной Ершовой. Гриба обвинили в том, что он склонял Ершову к теракту – совершению взрыва в одной из сочинских школ.

Павел и его адвокат на суде отрицали все обвинения. Из-за болезни, которой Павел Гриб страдает с детства, заседания суда по его делу несколько раз откладывались, но в итоге Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону приговорил Гриба к шести годам колонии общего режима. Его родители опасались, что из-за отсутствия доступа к нужному лечению он уже не вернется домой живым.

Радио Свобода поговорило с Павлом Грибом о времени, проведенном в российских тюрьмах, и об отношении к нему тюремщиков, сокамерников и сотрудников ФСБ.

– Павел, поздравляю с возвращением домой. Как самочувствие? Что говорят доктора – в первую очередь в связи с вашим заболеванием, которое вызывало больше всего опасений у ваших родных и сочувствующих вам людей, пока вы были в тюрьме? Когда вы рассчитываете вернуться домой?

– Столько вопросов сразу… Начну тогда с самочувствия. Самочувствие нормальное, только приходит в норму. Я сейчас обследуюсь в Феофании (клиника санаторного типа под Киевом. – Прим. РС) потихоньку, чтобы установить диагноз. Когда установят диагноз, можно уже будет говорить про какое-то лечение. Пока об этом еще рано говорить, потому что нужно дообследоваться. К сожалению, это больница общего профиля, болезнь моя запущена за два года, слишком большой риск, поэтому здесь не возьмутся за лечение.

– Речь идет о том заболевании, которое у вас было на момент похищения, или за время, проведенное в российской тюрьме, к нему добавились новые (как ранее рассказывал отец Павла, он с детства страдает синдромом портальной гипертензии. – Прим. РС)?

– Это все один клубок. Нужно еще обследоваться, чтобы выяснить, чем я сейчас болею. Болезнь эта коварная: чувствую я ее или не чувствую. На этой неделе еще домой не вернусь.

Read more...Collapse )



Министр культуры России Владимир Мединский в пятницу, 6 сентября, выступая перед российскими СМИ в Мурманске, назвал старосту района Прага-6 Oндржея Koларжа «гауляйтером местного масштаба». Районную администрацию глава Минкульта РФ подверг резкой критике за намерение перенести со своей территории памятник маршалу Ивану Коневу.

Одновременно Владимир Мединский поблагодарил президента Чехии Милоша Земана за то, что он заступился за этот памятник, сообщает чешское информационное агентство ЧТК. В четверг, 5 сентября, президент Чехии Милош Земан в программе частного телеканала Barrandov раскритиковал планы убрать с пражской площади Интербригады памятник Коневу, отметив: «Те, кто воюет со статуями, трусливы, так как статуя не может обороняться. Я бы советовал оставить памятник на месте и не ставить себя в неловкое положение из-за незнания истории». «Вероятно, российский министр культуры увидел, что староста Праги-6 собирается убрать памятник освободителю концлагеря смерти Освенцим. Я прекрасно понимаю его негодование», – заявил пресс-секретарь президента Чехии Иржи Овчачек.

Владимир Мединский предполагает, что после того как глава Чехии выступил за сохранение монумента, власти шестого столичного района «примут правильное решение», сообщает ЧТК.

«Прага была освобождена уже после падения Берлина. Была брошена армия Конева, 12 тыс. наших солдат погибли, освобождая Прагу. Благодарные жители Праги поставили Коневу памятник. А тут староста какого-то района сказал, что они на совете поставят вопрос, чтобы демонтировать памятник освободителю и спасителю города. Такой гауляйтер местного масштаба. И президент Милош Земан, как человек мудрый и образованный, сказал, что это безобразие, и так делать нельзя. Надеемся, что после его выступления местные власти примут правильное решение», — заявил Мединский, слова которого цитирует российское информагентство ТАСС.

На заявление Владимира Мединского ответил в своем микроблоге Twitter сенатор Павел Фишер. «Российский министр культуры не должен вмешиваться в то, как мы в своей стране поступим с памятником маршалу Коневу. Нам никто не будет диктовать, как трактовать историю, и что правильно, а что нет», – подчеркнул сенатор, который считает, что на подобное заявление должно отреагировать правительство Чехии.

Депутат от компартии Иржи Долейш, комментируя ситуацию, сказал, что «возможно, Коларж твердолобый кремлефоб, однако словесные нападки с российской стороны достаточно истеричны».

Председатель партии ТОР-09, евродепутат Иржи Поспишил считает заявление российского министра скандальным. «Приравнивать политика демократической политической партии к региональному лидеру НСДАП абсолютно неприемлемо», – подчеркнул он, добавив, что такое сравнение «топчет память жертв Второй мировой войны».

Министр иностранных дел Чехии Томаш Петршичек призвал Владимира Мединского извиниться. «Заявление министра культуры Российской Федерации я считаю неприемлемым. Полагаю, что принесение извинений помогло бы сделать ситуацию менее напряженной», – считает глава МИД Чехии.

https://www.radio.cz/ru/rubrika/novosti/ministr-kultury-rossii-nazval-starostu-rajona-pragi-nacistom?fbclid=IwAR1UI6ZfEvvjj8r3FWPMSRXjAX4nxgXyLVbqWuCIXrf88nIO_NcVXlM_Ofw

============================================================

После этого, я просто жду-не дождусь, буквально жажду, когда уже чехи снесут этого мерзкого истукана и отдадут его посольству РФ, в котором его так нежно любят. Теперь это уже должен быть вопрос принципа для настоящих чешских патриотов.

В Лондоне поставили спектакль "Очень дорогой яд" об отравлении бывшего офицера ФСБ Александра Литвиненко. Его вдова, Марина Литвиненко, в интервью DW рассказала о премьере.

В лондонском театре The Old Vic поставили спектакль "A very expensive poison" ("Очень дорогой яд") по книге журналиста британской газеты The Guardian Люка Хардинга, повествующей об отравлении бывшего офицера ФСБ России Александра Литвиненко. После просмотра постановки наш лондонский корреспондент Биргит Маас побеседовала с Мариной Литвиненко - вдовой убитого.

Здание театра The Old Vic в Лондоне

Здание театра The Old Vic в Лондоне

DW: Вам понравился спектакль?

Марина Литвиненко: Это сложный вопрос, потому что в моем случае трудно судить категориями "нравится" или "не нравится". Ведь это история моей жизни, это история о том, что с нами произошло. Ощущение во время просмотра было двойственным. Я знала, что это - художественная условность, которую нужно принять. Я не могу сказать, что наслаждалась просмотром. Я так устала, что к антракту у меня началось сильнейшее головокружение. После второго отделения я, конечно, плакала. Люси (Люси Преббл, автор пьесы по роману "Очень дорогой яд". - Прим. ред.) нашла совершенно потрясающие драматургические решения для описания тех событий. Я не ожидала, что это будет такая человечная история. В книге Люка Хардинга речь идет больше о расследовании. И я думала, что спектакль тоже будет об этом. А тут получилась чуть ли не история любви.

- Меня тоже не оставляло ощущение, что речь идет о любви.

- Возможно, такая трактовка помогает лучше понять, что произошло. Это были не политические игры. Это была реальная жизнь.

Актриса МайАнна Бёринг сыграла в спектакле Марину Литвиненко

Актриса МайАнна Бёринг сыграла в спектакле Марину Литвиненко

- Ваш сценический образ в этом спектакле очень похож, на мой взгляд, на реальную Марину Литвиненко. Каково ваше впечатление?

- Мне очень нравится МайАнна (в спектакле "Очень дорогой яд" Марину Литвиненко играет актриса МайАнна Бёринг. - Прим. ред.). Я встречалась с ней дважды до спектакля. Мне она показалась очень глубокой и чуткой, я была уверена, что она отлично справится. Тут как-то неуместно говорить про "хорошую работу". Я зашла к ней после показа, она была совершенно измучена: все прочувствовала, что я чувствовала тогда... Я знаю, как это тяжело.

- Каков был ваш вклад в создание спектакля? Насколько мне известно, вы встречались со всеми актерами, с драматургом.

- Меня представили всему актерскому составу. Встреча проходила до начала репетиций. Это было очень интересно, потому что мы говорили не только о моем личном опыте, но и вообще о политике. Все спрашивали меня о России, о политической системе в России, о том, что с нами произошло, почему мы должны были покинуть Россию. Потом мы встречались еще раз, и затем еще раз, но уже после спектакля. Все были очень взволнованы. Перед самым началом спектакля Люси призналась, что очень нервничает. На мой вопрос, почему, она ответила, что переживает: а вдруг мне не понравится? Да как мне могло не понравиться! Но из актеров никто не знал, что я была в зале. Ведь это был один из предварительных просмотров. Джон (режиссер-постановщик спектакля "Очень дорогой яд" Джон Краули. - Прим. ред.) не хотел, чтобы актеры нервничали.

Актер Том Брук, сыгравший Александра Литвиненко, со своей супругой - актрисой Фионой Глэскотт, 2018 год

Актер Том Брук, сыгравший Александра Литвиненко, со своей супругой - актрисой Фионой Глэскотт, 2018 год

- Насколько точно передает спектакль реальные события? Что получилось достоверным?

- Достоверно показали, что Саша был решительно настроен донести до людей правду. Это первое. И, конечно, наши с ним отношения. И еще, что очень важно, спектакль показывает, что собой представляет современная Россия с нынешним ее руководством: когда вы говорите, что это было убийство, а вам отвечают, что нет, когда вы говорите, что это неправильно, а вам говорят, что правильно. И это может быть очень полезно для людей, которые до сих пор не понимают, что на самом деле происходит в России.

- Ваша история, глубоко трагичная, становится на сцене театра своего рода зрелищем. В спектакле есть даже элементы фарса. Как вы к этому относитесь?

- С этим у меня нет никаких проблем. Я прекрасно понимаю, что это - театр, что это даже не документальная драма. Конечно, я не могла знать, что получится в итоге. Но я видела реакцию людей. Конечно, они смеются. Но я считаю, что смех - это лучшее оружие против всего.

- Спектакль показывает, что в России, скажем так, не все "нормально"...

- Спектакль не против России. Я вижу в нем поддержку людей, которые выступают против Путина. Ведь на Западе очень часто можно услышать, что Путин - отличный руководитель, "отец", мол, нам бы такого лидера... Поэтому очень важно показать, что это не так. Люди, выходящие на демонстрации, нуждаются в поддержке. И еще один аспект: например, новому британскому премьер-министру, следует понимать, что не может быть неких "новых" отношений со старым диктатором. Все будет как прежде! Мне бы хотелось, чтобы экс-премьер и нынешний премьер-министр посмотрели эту постановку в Лондоне.

- Какие выводы они бы сделали, как вы думаете?

- Я думаю, что Терезе Мэй было бы немного стыдно, потому что она все знала. А Бориса Джонсона спектакль мог бы заставить пересмотреть свое отношение к России.

- А вам лично тяжело было видеть вашего мужа на сцене... живым?

- Очень тяжело. Но я была готова к этому. В спектакле много документального материала, снятого, когда Саша был еще жив. И даже несколько видеозаписей из больницы. Видеть все это тяжело. Впрочем, возможно, именно эти кадры помогают лучше понять, что может случиться с любым, кто осмелится в России на критику или на свое собственное мнение.

- Ваша жизнь изменилась с момента публикации фотографии вашего мужа в больнице?

- Когда была сделана та фотография, я все еще верила, что Саша выживет. Сделать достоянием общественности нашу историю - идея Саши. И когда он впервые попросил меня встретиться с прессой, мне эта идея не понравилась, но после смерти Саши, когда появилось множество слухов, в большинстве своем ложных и отвратительных, я поняла, что должна обо всем рассказать: о Саше, о том, что произошло. Хотя бы потому, что у нас есть сын, и он заслуживал того, чтобы знать, кем был его отец, чтобы противостоять потоку лжи.

- Ваша миссия в этом смысле еще не закончилась?

- Когда не только журналисты, но и обычные люди говорят мне, как они меня поддерживают, как это важно для них, я понимаю, что это - не только моя жизнь. Очень важно верить в правду, знать, чего ты хочешь достичь, делать то, что должно быть сделано.

- Получается, что вы продолжаете дело вашего мужа?

- Это не то же самое. Но, так или иначе, о торжестве справедливости говорить еще рано. Очень хочется верить, что в один прекрасный день Россия изменится настолько, что мы сможем вести серьезный разговор о том, кто понесет ответственность за совершенное преступление.

https://www.dw.com/ru/%D0%B2-%D0%BB%D0%BE%D0%BD%D0%B4%D0%BE%D0%BD%D0%B5-%D0%BF%D0%BE%D1%81%D1%82%D0%B0%D0%B2%D0%B8%D0%BB%D0%B8-%D1%81%D0%BF%D0%B5%D0%BA%D1%82%D0%B0%D0%BA%D0%BB%D1%8C-%D0%BE%D0%B1-%D0%BE%D1%82%D1%80%D0%B0%D0%B2%D0%BB%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B8-%D0%BB%D0%B8%D1%82%D0%B2%D0%B8%D0%BD%D0%B5%D0%BD%D0%BA%D0%BE-%D0%B8-%D0%BF%D1%83%D1%82%D0%B8%D0%BD%D1%81%D0%BA%D0%BE%D0%B9-%D1%80%D0%BE%D1%81%D1%81%D0%B8%D0%B8/a-50322288?maca=rus-facebook-dw&fbclid=IwAR09zV3SmzNV-f-oWPC25Tjm6M6UWeA9c6GuFvvHY8SDMj3nAXmtbAMs_Ck

В Петербурге продолжается скандальная кампания муниципальных выборов: кандидатов в муниципальные депутаты активно пытаются снять с выборов через суды.

Петербургская муниципальная кампания начиналась с сокрытия во многих округах самого факта назначения выборов, так что независимые кандидаты были вынуждены проходить настоящие квесты по поиску газет с соответствующей информацией. Продолжилась кампания еще более изощренными квестами по сдаче документов: независимые кандидаты сутками простаивали в искусственных очередях перед закрытыми дверями избирательных комиссий. Их оттесняли крепкие молодые люди с одинаковыми папочками для документов, заходившие с черного хода. Независимых кандидатов задерживала полиция, как правило, по заявлению действующей муниципальной администрации, их избивали и оскорбляли, многим удалось зарегистрироваться кандидатами в мундепы только после вмешательства ЦИК и Горизбиркома. И вот теперь независимых кандидатов в массовом порядке пытаются снять с выборов через суды.

Чемпионом по судебным искам с целью снятия с выборов стал кандидат в депутаты в МО “Светлановское” Даниил Кен, сторонник Навального, председатель профсоюза “Альянс учителей” – он в ходе выборной кампании пережил шесть судов.

Я опубликовал листовку, где меня обвиняли в фашизме от лица некоего ветерана, который давно умер

– Мою регистрацию пытался оспорить и технический кандидат, самовыдвиженец, и кандидат-единоросс, директор 124-й школы Оксана Шувалова, и сама избирательная комиссия. Первый раз мне удалось восстановиться через городской суд. Теперь Выборгский районный суд снова меня снял – увидел в моих постах в соцсетях нацистскую символику и разжигание социальной розни. На самом деле я просто сфотографировал и опубликовал листовку, черный пиар, где меня обвиняли в фашизме от лица некоего ветерана, который, как оказалось, давно умер.

Read more...Collapse )

К несогласованной акции в последний день лета московские власти готовились заранее: на Пушкинской площади накануне вечером стояли водометы, а на Чистых прудах с утра выстроились в цепочку автозаки. По количеству техники и сотрудников правоохранительных органов шествие 31 августа, казалось, должно повторить сценарий 27 июля и 3 августа с сотнями задержанных. Маршрут через центр города — от Чистопрудного бульвара до Пушкинской площади — один из тех, который мэрия принципиально не согласовывает. В итоге акция оказалась самой мирной за все это лето: группа протестующих до поздней ночи гуляла по городу, а задержали лишь одного человека.

Read more...Collapse )


У супругов Хомских пытаются отнять детей за участие в акции протеста 3 августа. Уже второго сентября состоится суд, после чего три девочки могут остаться без родителей: самой младшей из них три месяца. Петр Хомский попал в сюжет госканала "Россия-1" с акции, где его назвали охранником Алексея Навального, а в видео РЕН ТВ утверждалось, что Хомский пытался устроить провокацию. Вскоре после этого стало известно о требовании прокуратуры лишить пару родительских прав. Радио Свобода встретилось с Петром и Еленой Хомскими.

Встреча проходит прямо на детской площадке, куда семейная пара привела детей на прогулку. Елена держит на руках трехмесячную Александру и пытается не сводить глаз с бегающей вокруг трехлетней дочки. Качая девочку на руках, она напевает: "Александра, Александра, это город наш с тобою". И шутит, что эта песня хорошо подходит к ситуации, в которой они оказались. Елене тяжело сдерживать эмоции и слезы во время беседы, поэтому Петр периодически успокаивает ее словами, что они не позволят никому забрать детей, что этого не случится.

– Как вы узнали, что вас хотят лишить родительских прав?

Петр: Домой к нашим родителям вдруг пришли полицейские. Они хотели выяснить, где мы живем, и просто пришли по адресу прописки. Прошлись, посмотрели квартиру и ушли. О том, что есть прокурорский иск, мы узнали только два дня назад. И также узнали, что одно заседание прошло без нас. Оно было 22 августа. Может быть, они и пытались уведомить нас по адресу прописки, но до нас эта информация не дошла.

Елена: Они обзвонили все места, где я работала. Обращались в детский сад. Искали, есть ли тут такая Хомская.

– У одной семейной пары уже хотели отобрать ребенка за участие в акции протеста. Предполагали ли вы, что и с вами может такое случиться?

Мнение пригожинских троллей и мнение властей часто переплетаются

Петр: Как только появился ролик про нас в соцсетях, еще до трансляции на РЕН ТВ, я уже понял, к чему идет дело. В комментариях был вопль пригожинских троллей о том, что таких родителей нужно лишать родительских прав. Поскольку мнение пригожинских троллей и мнение властей часто переплетаются, я понял, что такое развитие событий возможно. И тогда же я предупредил жену, что у нас могут быть неприятности.

Елена: А я вообще не понимаю, по какому поводу у нас могут быть неприятности. Мы с семьей вышли в центр города, и, казалось, "моя полиция меня бережет". Мы ничего не кричали, мы никаких лозунгов не произносили, гуляли без всяких атрибутов. Мы просто пришли семьей с колясками на прогулку. Государство же говорит, что это наш город. Что Москва – город для жизни. Если это город для жизни, тогда почему нас хотят лишить родительских прав за то, что мы гуляли по центру города?

Петр: Посмели прийти туда, где, видите ли, Росгвардия метелит протестующих.

– Это был ваш первый совместный выход на акцию?

Петр: Я – гражданский активист со стажем. На свой первый митинг я пришел в 1989 году, когда на Манежке было 500 тысяч. Мне тогда было 14 лет. Нельзя сказать, что 3 августа я случайно оказался на бульварах. Врать не буду – я не случайно туда пошел. Это была именно прогулка: без лозунгов, плакатов и так далее. Мы не стояли нигде, кроме как на детских площадках.

Елена: Мы успели поиграть на двух или трех детских площадках. И потом подошли к площади. На выходе из перехода мы случайно натолкнулись на шеренгу полицейских. И шеренга немного прогнулась, чтобы дать нам пройти.

Петр: И эта картинка для тех, кто управляет разгонами, неприятная. Мало ли, теперь все захотят с колясками приходить, и невозможно будет разгонять? А то, что происходит сейчас, – это иродова политика. Они отыгрываются на детях, потому что если отберут грудную малышку у кормящей мамы – это травма для ребенка на всю жизнь. Они, конечно, постараются представить все так, словно мы сами виноваты. Но давайте тогда еще лишим родительских прав мам, которые с детьми переходят дорогу на красный свет. Они подвергают детей опасности? Подвергают. А в быту сколько случаев, когда ребенок подвергается опасности? Давайте вообще всех лишать родительских прав. Это демонстративная акция устрашения вас, а не нас. Зачем с нами двумя бороться? Борются с обществом и посылают месседж: "Детей не берите. Вы приходите сами, мы вас будем разгонять, а детей не берите, а то вы нам картинку испортите".

– Вы ведь уже давно сторонник Навального?

Петр: Сторонник, но не охранник, как говорилось в видео. Я был волонтером, но никогда не был охранником. Это утка. Я даже знаю, откуда она. Сначала в этом ролике, который выложили в соцсети, мы были безымянной семейной парочкой. А потом меня опознал так называемый "липкий юрист". Александр Зорин – это приставной юрист в штатском, который ходит за Навальным. Он ходит на его акции, постоянно какие-то провокации устраивает. Он меня опознал и назвал охранником Навального. Мы с ним пересекались аж в Костроме, я тогда был волонтером-водителем на кампании "Парнаса": возил оборудование, колонки. Эти провокаторы подошли к колонкам, начали что-то делать, и я бросился на защиту оборудования. У нас произошла словесная перепалка, и они меня запомнили. А сейчас они говорят – это охранник Навального, это никакой не отец. Никакого отношения к охране Навального я никогда не имел. Я не работал в ФБК, хотя поддерживаю их – и рублем тоже.

– Как к этой ситуации относятся ваши родственники и друзья?

Петр: Они не верят, что у нас отберут детей. Даже адвокат не верит, что у нас отберут детей. У нас нормальная семья по всем показателям.

Елена: У нас старшая дочь пойдет в четвертый класс, она ходит в музыкальную школу. У нее только две четверки – по русскому и физкультуре – остальные пятерки. Она ходит в академию искусств.

Петр: К ней претензий нет. Ее у нас не отбирают, отбирают маленьких. Адвокат за пять минут объяснила почему. Это не потому, что они либеральные и хотят нам хотя бы одного ребенка оставить. Они просто знают, что, если ребенок попадет в интернат, он будет должен ходить в школу. Она девочка большая, она просто после школы приедет домой. Она не будет в интернат ходить.

Елена: То, что произошло, – это полный беспредел. Это за гранью добра и зла. Я встаю каждый день и говорю, что это сон, такого не может быть. Мы добропорядочные граждане, которые рожают детей, платят налоги, работают, растят детей в любви и доброте. Мы ничего не воруем, ничего не нарушаем.

Нам же сказали, что мы клопы. Это не оговорка. Они действительно так думают

Петр: Мы заикаемся о своих правах. Это очень страшное нарушение – заикаться о своих правах. Нам же сказали, что мы клопы. Это не оговорка. Они действительно так думают. Была еще оговорка про анчоусов, это говорил Путин. Медведев называл перхотью. Они обычных людей сравнивают с такими субстанциями. Отчасти они правы, потому что люди очень вяло защищают свои права. С ними делаешь что-то, а они терпят. Действительно, может сложиться впечатление, что это клопы, которые не могут за себя постоять. Некоторые все же отстаивают свои права, но таких людей мало. Люди обычно стараются сидеть тихо – моя хата с краю. Люди думают, что их никто не тронет. Но это не так. Сначала съедят тех, кто более активен. А потом дойдут и до тех, кто просто сидел.

Елена: Когда я узнала, что у нас могут забрать детей, я была в шоке. Я мама. Я люблю своих детей до безумия. Я все для них делаю, я живу для них. Я не смогу без своих детей жить. Самое главное, они тоже погибнут без меня. Вы представляете, что будет, если отобрать трехмесячного ребенка? Она затоскует, она засохнет, она будет отказываться от еды. Даже звери бы так не сделали. Это против Бога, против всего, что может быть нормального и человеческого. Я ночи не сплю, я с ума схожу. Самое главное – они кому мстят? Они младенцам мстят?

Петр: Они боятся за свою жизнь. Взглянем на ситуацию с их стороны. Они понимают, что так уходит власть. Когда люди перестают им доверять, перестают поддерживать. С властью у них уходит огромная собственность: здесь это все будет конфисковано, а за рубежом они станут дичью, которую нужно будет ловить и отбирать жирные куски. Они будут гонимы. Они теряют возможность делать все безнаказанно. И к ним появляются вопросы об их деятельности: судей, прокуроров, президента. Сейчас некому задать эти вопросы. Самое безопасное место на земном шаре – это кресло президента ядерной державы. Они защищают свою шкуру, это инстинкт самосохранения. Они понимают, что, как только упустят власть, потеряют все: пойдут под суд, будут отвечать за свои дела. И чем выше они находились, тем больше к ним вопросов. Инстинкт самосохранения толкает на любые меры. Вот, пожалуйста, до чего они докатились.

– Наверняка у вас уже есть линия защиты в суде?

Петр: У нас есть адвокат, которая занимается такими делами. Она в Чечне защищала родителей, у которых отбирали детей. Это не один адвокат, это целая группа, которая относится к "Агоре". Нас также защищают СМИ своей оглаской. Мы ломаем им [властям] картинку, не получится представить, что родители – маньяки, которые защищаются детьми.

– На следующую акцию вы собираетесь идти?

Петр: У нас сейчас очень много дел. Мы обороняемся. Мы должны сделать так, чтобы у нас не отобрали детей. Я едва могу работать сейчас. Мы заняты спасением собственной семьи. Пока что не до акции. 2 сентября будет судебное заседание, и там уже могут огласить приговор. Мы его, конечно, опротестуем. Но прокурор может потребовать обеспечительных мер: подписку о невыезде или отнять детей заранее.

Елена: Если дело пойдет по негативному сценарию, они разрушат вообще все…

Петр: Мы не дадим им это сделать. Они могут в своей злобе и беззаконии захлебнуться. Они не всесильны, какими хотят себя изобразить.


https://www.svoboda.org/a/30131028.html

Татьяна Бренник

"Оппозиционеры устраивают незаконные акции в Москве при открытой поддержке США", "Гражданка США проводила инструктаж задержанным в автозаке", "США вмешиваются в дела РФ, отправляя своих агентов на митинг в Москве" – такими заголовками пестрели прокремлевские СМИ, в первую очередь близкие к медиаимперии Евгения Пригожина, 11 августа, на следующий день после акции "Вернем себе право на выборы". Поводом для подобных статей стало задержание Татьяны Бренник, адвоката, имеющей два гражданства, российское и американское. В интервью Радио Свобода Бренник рассказала о своем задержании и о странном пареньке из автозака, который выложил фотографию ее паспорта и видео ее беседы с другими задержанными, во время которой она якобы "провела инструктаж, как обдурить ментов".

Татьяна Бренник – не самая публичная персона в российском адвокатском сообществе. У нее нет аккаунтов в соцсетях, ее телефон не найти в открытом доступе, а упоминания Бренник в СМИ можно пересчитать по пальцам. Бренник является членом Адвокатской палаты Московской области и в числе прочего специализируется на крайне чувствительных делах о возвращении законным представителям детей, в том числе вывезенных из России в другие страны: например, когда один из родителей забрал себе ребенка после развода и не хочет отдавать его вопреки решению суда. Одна из таких историй в 2018 году легла в основу сюжета программы "Человек и закон" на Первом канале, в котором Бренник дает комментарий корреспонденту. Годом ранее интервью Татьяны об этой же проблеме вышло в "Российской газете", публикации с комментариями Бренник появлялись в различных изданиях и раньше. Татьяна Бренник вежливо уклоняется от ответа на вопрос о том, когда и как она стала гражданкой США, утверждая лишь, что это было сделано законно и она уведомила российские власти о своем втором гражданстве.

После появления в интернете фотографий американского паспорта Татьяны Бренник член Совета Федерации Франц Клинцевич назвал ее присутствие среди задержанных "опосредованным разведпризнаком" влияния США на российские выборы, а депутат Госдумы из фракции "Единой России" Виктор Водолацкий и вовсе заявил, что "люди, подобные американской гражданке, добивались, чтобы задержанные бузотеры вновь оказались частью толпы и могли принять участие в запланированных беспорядках". Впрочем, есть в интернете и посты в ее защиту.

Read more...Collapse )

Американскую писательницу и журналистку Алину Симоне собираются депортировать из России: мэру кузбасского города Киселевска не понравилось, что она общалась с местными жителями и снимала их рассказы на камеру.

Киселевск – тот самый шахтерский городок, жители которого этим летом обратились к премьер-министру Канады Джастину Трюдо с просьбой предоставить им убежище. Буквально в нескольких десятках метров от их домов начинаются угольные разрезы: дым и газы оттуда травят местных обитателей который год. Все мольбы, обращенные к властям, местным и федеральным, оказались тщетными.

Мой папа был в черном списке КГБ. Ему предложили сотрудничество, когда он еще учился в Харьковском университете, и он отказался

Алина Симоне – американка, но родилась в СССР, в семье советских граждан. В Кузбасс она приехала, оказавшись под впечатлением от кадров того самого обращения к Трюдо. Ей захотелось самой увидеть этих людей и те условия, в которых им приходится существовать. Теперь ее обвиняют по части 2 статьи 18.8 КоАП "Нарушение иностранным гражданином или лицом без гражданства правил въезда в Российскую Федерацию либо режима пребывания (проживания) в Российской Федерации". Мэр Максим Шкарабейников счел, что Симоне находится здесь как журналист, а не частное лицо, то есть у нее должна быть деловая, а не туристическая виза. И обратился в полицию, сообщает местное издание "Абажур".

– Я родилась в Харькове, мои родители уехали из СССР в 1976 году, – рассказывает Алина. – Мой папа был в черном списке КГБ. Ему предложили сотрудничество, когда он еще учился в Харьковском университете, и он отказался. Мои родители учились на факультете физики, и оба хорошо знали английский. Папа предполагает, что именно поэтому ему и предложили сотрудничество. Он сказал "нет", и после этого все покатилось вниз для него. После окончания университета его отправили в армию, в стройбат, хотя у него в детстве была серьезная болезнь и он не должен был служить. Но они послали его работать на строительстве, с уголовниками. Когда он вернулся в Харьков, ему не давали дальше учиться, публиковаться, работать по специальности. Он стал сторожем в зоопарке. Маме тоже никто не давал работу, она сидела дома со мной. Поэтому они уехали. Сейчас мой папа довольно известный физик, Александр Виленкин.

Read more...Collapse )

Latest Month

September 2019
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930     

Tags

Page Summary

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow